«Произошла самая настоящая национальная катастрофа»
Светлана Кекова / Фото из личного архива

Светлана Кекова / Фото из личного архива

Поэтесса Светлана Кекова — о судьбе поэзии в России и Саратове

Кажется, что наши современники интересуются всем, чем угодно, только не поэзией. Поэтов, живущих в нашем городе, рядовые саратовцы не знают вовсе. О том, как сложилась такая ситуация, корреспондент «РП» побеседовал с поэтессой, лауреатом многочисленных литературных премий Светланой Кековой.

Светлана Кекова родилась на Сахалине в семье военного, окончила школу в Тамбове и получила филологическое образование в Саратовском государственном университете. Она  доктор филологических наук, автор 13 поэтических сборников и двух монографий. Стихи Светланы Кековой неоднократно печатались в литературных журналах и переведены на английский, немецкий, французский, голландский, итальянский, болгарский, сербо-лужицкий, румынский, китайский языки. Она член союза писателей России, лауреат отечественных литературных премий. В начале марта Светлана Кекова удостоена Новой Пушкинской премии-2014 «За совокупный творческий вклад в отечественную культуру».

– Светлана Васильевна, когда вы почувствовали себя поэтом, и что повлияло на Ваше поэтическое формирование?

– Я думаю, что многие помнят строки Марины Цветаевой «Моим стихам, написанным так рано, / Что и не знала я, что я поэт…». И я тоже начала писать очень рано, жила в стихии слова, ощущала его цвет и вкус, ещё не зная, что уже предначертан мой путь. Стихи свои я родителям не показывала, но в седьмом классе я написала поэму про «облачных жителей» - «облакян», по-моему, она называлась — «Облакяне». И эту поэму мы с моими друзьями — соседями по улице — разыграли как пьесу.

– По вашему мнению, в современном обществе высок интерес к поэзии? По сравнению с 60-80-ми годами XX века насколько она востребована?

— Атмосфера любви к поэзии в шестидесятые годы XX века была характерна для русского человека, она воспитывалась и в школе, и вообще «воздух» в те времена был буквально пропитан этой любовью. Но и потом, когда я уже училась в университете, и когда сама стала преподавателем, любовь к поэтическому слову часто оказывалась своеобразной доминантой формирования личности. Я помню, как радовались мои студенты, если на занятии по какой-нибудь сложной лингвистической дисциплине мы выкраивали время и читали по памяти стихи Межирова, Самойлова, Левитанского, Ахмадулиной, Вознесенского. Многие знали наизусть не только классические, изучавшиеся в школе стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета, Блока, но и стихи поэтов Серебряного века, поэтов-современников.

В семидесятые-восьмидесятые годы жадно читали доходивший до Саратова самиздат. Бродского, например. Когда в середине восьмидесятых в журналы буквально хлынул поток «возвращённой литературы», все взахлёб читали, делились друг с другом новыми именами поэтов, которых в советское время не печатали: Александр Величанский, Юрий Кублановский, Бахыт Кенжеев, Александр Сопровский, Елена Шварц, Сергей Гандлевский, Ольга Седакова.

Но уже с середины 90-х сложилась совершенно иная картина. Поскольку я всю жизнь проработала в вузе, то могу видеть, как меняются студенты год от года. Многие просто читать перестали. Даже «Евгения Онегина» знают «в кратком изложении». Произошла самая настоящая национальная катастрофа: в условиях тотального разграбления страны массовая «культура» бесстыдно насаждает культ «золотого тельца», «ценности»» «социального дарвинизма»… Где уж тут поэзии удержаться в сознании ограбленного и оболваненного человека! Вот вы говорите о том, что в Саратове люди, которых опрашивали, не знают саратовских поэтов. А знают ли они вообще хотя бы те имена, которые я назвала? Сильно сомневаюсь.

А как соотечественники сейчас разговаривают! Идёшь по улице — и со всех сторон слышишь мат… Более того — считается особым шиком в некоторых литературных кругах употреблять матерные выражения и в литературном произведении.  

– Влияет ли на этот процесс появление медийных средств: интернета, электронных книг на развитие интереса к поэзии и литературы в целом?

– Заканчивается великая книжная эпоха, а то, что идёт ей на смену, вовсе не способствует расцвету поэзии. Сейчас доступным стало то, о чём мы не смели даже и мечтать. Русская религиозная философия, богословие, замечательная литература, которую от нас скрывали, – всё практически издано, можно найти и в интернете интереснейшие вещи. Но в большинстве своём молодёжь это не читает, более того, не может прочитать в силу потрясающего снижения интеллектуального и духовного уровня. Я постоянно сталкиваюсь с тем, что приходится студентам объяснять значения самых простых слов; даже в голову не может прийти, что, например, слово «плебс» им неизвестно. А словосочетание «духовная жажда» из стихотворения Пушкина «Пророк» вообще требует таких подробных комментариев, так что диву даёшься! «Информационная революция» привела в результате к полной дезориентации. Я, конечно, могу высказывать только своё частное мнение, но то, что я вижу и чувствую, вполне укладывается в понятие гуманитарной катастрофы.

– Вы выступали на многих международных фестивалях: в Голландии, Италии, Англии, Германии, Украине, а смогли бы вы уехать за границу на постоянное место жительство и писать там стихи? Важно ли для поэта ощущение Родины?

– Никогда бы не смогла я жить за границей, умерла бы от тоски. Когда в 1998 году я впервые попала за границу, в Роттердам, на Международный фестиваль (Россию тогда представляла я одна, других русских поэтов не было), самым, наверное, сильным впечатлением было ощущение чужого языка как некоего огромного живого организма, вполне чуждого мне.

– В своем творчестве вы опираетесь на традиции русской классической  поэзии, а каково Ваше отношение к современной  «актуальной поэзии» с ее нестандартными формами подачи произведения?

– То, что делает современная «актуальная поэзия», уже пройдено в первой трети XX века: футуристы и любимые мною обэриуты явили миру такое смысловое новаторство, что рядом с ними «опыты» «актуальных» поэтов кажутся просто смешными. Если в настоящей поэзии всегда есть тайна и глубина, то в перфомансах — банальная имитация глубины и тайны.

– Для вас важно место, в котором вы читаете стихи?  

– Я предпочитаю проводить поэтические вечера в литературном музее Федина, с которым сотрудничаю очень давно, там проходили презентации моих книг, тематические поэтические вечера, проекты «Литературная карта России», литературная гостиная «Слово и Дух», «Град Китеж русской культуры». Неоднократно я выступала в художественном музее имени Радищева, в консерватории, в Доме искусств, и в библиотеках.         

Обычно на эти вечера приходят мои друзья и студенты, которых мне удалось «заразить» поэзией. Но бывают так, что кого-то видишь первый раз — значит, есть люди, в которых любовь к поэтическому слову ещё жива. Сейчас возникла неприемлемая для меня практика — читать стихи в кафе. Вспоминают при этом «Бродячую собаку». Но от той легендарной «Бродячей собаки» до современных чтений — дистанция огромного размера.

Мне пришлось побывать в подобной ситуации один раз — не по своей воле, в Киеве, на фестивале «Киевские лавры» читала в кафе «Бабуин». Больше читать в заведениях, где едят и пьют, я не буду.

– Есть ли, по-вашему, в стране и Саратове хорошие современные поэты?

– Сейчас есть замечательные поэты; я уже многие имена назвала, хотелось бы вспомнить ещё Александра Кушнера, Олега Чухонцева, Глеба Горбовского, Семёна Липкина, Александра Ревича, Инну Лиснянскую, Олесю Николаеву. Есть очень интересные молодые поэты – Анна Минакова, Владимир Титов, Мария Маркова, Лета Югай, Тихон Синицын. В Саратове живут хорошие поэты — Марина Бирюкова, Павел Шаров, Иван Васильцов. Но поэтического сообщества, как мне кажется, не существует.

«Любая “шарашкина контора” может заявиться» Далее в рубрике «Любая “шарашкина контора” может заявиться»Почему в трех районах Саратова не вывозят мусор из контейнеров, разбирались корреспонденты РП Читайте в рубрике «Титульная страница» Сдали своегоРоссия депортировала одессита, спасшегося из Дома профсоюзов. Теперь ему грозит тюрьма Сдали своего

Комментарии

09 мая 2014, 21:21
Отличное интервью! Согласен с поэтессой почти во всём! Но мой опыт как главного редактора поэтического издательства показывает, что круг читателей сокращается, а вот круг пишущих растёт. Другое дело, что тиражи наших книжек - 100-300 экз., но зато их электронные версии в течение года читают в среднем по 1000-2000 человек (по статистике заходов).
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»